Сказки Оскара Уайлда

Звездный мальчик / The Star Child

на русском языке / in english

Звездный мальчик

Тяжело ступая, два дровосека возвращались домой по сосновому бору. Зимняя ночь была особенно холодна. Снег густо укутал землю и нависал большими шапками на ветрах деревьев. Мороз сковал даже тоненькие прутики. И лес вокруг был недвижим. Маленькая речка, сбегавшая с гор, замерзла и стала как каменная, когда дыхание Ледяного Князя коснулось ее.
Было так холодно, что даже звери и птицы замерзли, и никак не могли согреться.
«Уф! — проворчал Волк, ковыляя через чашу. Его хвост, как у побитой собаки, безвольно болтался снизу. Куда только смотрит Правительство?»
«Фъить. фьить! — запикала пестрая Коноплянка. — Старушка земля умерла, и ее покрыли белым саваном».
«Земля готовится к свадьбе, и примеряет свой подвенечный наряд, — закурлыкали голуби».
Их маленькие розовые лапки стали почти синими от холода, но они чувствовали, что здесь скрыта какая- то тайна.
«Чепуха! — огрызнулся Волк. — Я же сказал, — во всем виновато Правительство. А если кто мне не верит, я того съем». Волк был весьма практичен, и никогда за словом в карман не лез.
«Что до меня. — сказал Дятел, а он был прирожденным философом. — то все объяснения излишни. Жизнь такова, какова она есть. А сейчас она ужасно холодна».
Действительно, жизнь с лесу стала ужасно холодна. Бельчата, жившие в дупле высокой ели, терлись друг о друга носами, чтобы совсем не замерзнуть. А Зайцы лежали, свернувшись калачиком в своей норе, и не смели даже выглянуть наружу. Только Совы были в восторге. Их перья заиндевели и торчали во все стороны, но Сов это ни мало не волновало. Они выкатывали свои большие желтые глаза, и громко перекрикивались друг с другом: «У-ух! У-хо-хо! Чудесная погодка!»
Дровосеки упрямо продолжали свой путь. Они останавливались, долго дули на свои озябшие пальцы, приплясывали тяжелыми сапожищами по затвердевшему насту, пытаясь отогреть ноги, и опять шли вперед. Раз они провалились в глубокий бергшрундт, и вылезли оттуда белые, как мельник, взваливший на себя незавязанный мешок с мукой. Другой раз они поскользнулись на замерзшем болоте, а весь хворост разлетелся по льду. Пришлось его собирать и опять связывать в охапки. Однажды им показалось, что они потеряли дорогу, и их охватил ледяной страх. Дровосеки знали, как жесток Снег к тем, кто засыпает в его объятиях. Но они доверились Святому Николе-Чудотворцу, который помогает всем путешественникам, вернулись назад по своим следам, и осторожно двинулись дальше.
Наконец, они выбрались из леса. Далеко внизу, в долине, они увидели огоньки родной деревни. Дровосеки расхохотались от радости. «Вон где наш дом!» — повторяли они, и неуклюже хлопали друг друга по плечам.
Но потом они вспомнили, что ждет их дома, и им стало грустно. «Тут не до веселья, — сказал один из них. — Жизнь устроена для богатых, а не для таких бедняков, как мы. Лучше бы мы замерзли в лесу, или нас задрал бы шатун».
«Ты прав, — ответил второй, — у одних все, у других — ничего. Вокруг одна ложь, и все, кроме горя, делится несправедливо».
Пока они так сетовали, на темном небосводе случилось что-то необыкновенное. Яркая красивая Звезда сорвалась со своего места, и покатилась на землю.
Открыв рты, дровосеки следили как она пролетела мимо луны, мимо других звезд, и, перейдя Млечный Путь, угодила прямо в их лес. Казалось, что она упала совсем рядом — там, за старыми ивами.
«Знатный, должно быть, кусочек золота, — решили они. — Хороший подарок тому, кто его найдет».
И дровосеки изо всех сил побежали к упавшей звезде. Очень уж им хотелось получить хоть немного золота.
Тот, кто бежал первым, продрался через заросли и выбежал на поляну. Ну и ну! На снеге и правда что-то блестело. В два шага дровосек оказался рядом и, нагнувшись, пристально посмотрел вниз. Там лежал свернутый в несколько раз плащ. Сделан он был из дорогого золотистого шелка, с вышитыми звездами.
«Нашел, нашел!» — закричал он своему приятелю. Когда тот добежал, они взяли сверток в руки, и начали бережно разворачивать его — ведь там было золото, которое еще надо было разделить. Увы! Там не было ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней. В плаще лежал крохотный ребенок, который спокойно спал.
«А мы то думали... — с горечью сказал один из них. — Что проку в этом младенце. Оставим его здесь, и пойдем дальше. Мы так бедны, что и своих детей прокормить не можем».
«Нет, — сказал другой. Нельзя бросить его здесь погибать от холода. Хоть я и бедняк, и каши в нашем котелке никогда не хватает на всех, но я возьму его с собой, и моя жена позаботится о нем.
Бережно взял он ребенка на руки и закутал его в плащ, чтобы жестокий Холод не дохнул ему на личико.
«Вот слюнтяй», — ругался про себя второй дровосек, когда они спускались в долину. Перед самой деревней он сказал: «Слушай, надо нам честно разделить находку. Если уж ты взял этого грудничка, оставь мне хотя бы плащ».
«Не могу, — ответил добрый дровосек. — Этот плащ не мой и не твой. Пусть он останется у ребенка». И дровосек пошел к своему дому.
«Милый мой! — крикнула от радости его жена, и бросилась к нему в объятия, — Я так за тебя волновалась. Страшный мороз!» Тут же она подхватила вязанку с хворостом, и отряхнула снег с его сапог.
Но дровосек не переступал порога. «Я что-то нашел в лесу, — тихо сказал он, и хочу, что бы ты об этом позаботилась».
«Замечательно! — ответила жена. — У нас так многого не хватает в доме». Муж развернул плащ и показал ей спящее дитя.
«Бог ты мой! — выронила она. — Неужели тебе мало наших детей, что ты принес этого подкидыша? А кто будет за ним присматривать?» И жена рассержено посмотрела на него.
«Это звездный мальчик», — ответил муж, и рассказал ей странную история своей находки. Но жена лишь еще больше расстроилась.
«Разве ты не знаешь, что нашим детям не хватает хлеба, а ты хочешь, чтобы мы еще чужого кормили. Кто же нас накормит?»
«Тот, кто малых птичек питает, и нас не оставит».
«Малых птичек! Что, ты городишь! Разве ты не встречал в лесу окоченевших воробьев, без дыхания лежащих на земле, зайцев, задранных волками?»
Но муж молчал и по-прежнему не переступал порога. В это время порыв сурового ветра ворвался через открытую дверь, и жена вздрогнула. «Ты так и будешь держать дверь открытой, пока весь дом не выстудишь?»
«В доме, где ледяное сердце, никогда не будет тепло» — ответил он. Жена промолчала и лишь ближе придвинулась к камину.
Когда она опять повернулась к мужу, глаза ее были полны слез. И тогда он вошел в дом, а жена нежно взяла ребенка в свои руки, поцеловала его и положила в кроватку к их младшему сынишке. Утром дровосек бережно сложил золотистый плащ и убрал его на самое дно старого сундука. Посмотрев на него, жена взяла янтарное ожерелье, которое было на шее мальчика, и тоже положила его в их единственный сундук.
Так Звездный Мальчик стал жить в семье доброго дровосека. Он рос вместе с его детьми, вместе они сидели за обеденным столом и вместе играли на улице.
С каждым годом он становился все красивее и красивее. Соседи часто удивлялись, почему, когда другие дети дровосека были смуглы и с черными, как смоль, волосами, этот ребенок был бледен и изыскан, как статуэтка из слоновой кости. Его золотые волосы колечками спадали вниз, а губы были похожи на лепестки алой розы. Глаза его напоминали фиалки на берегу чистого ручья, а нежные руки, точно нарциссы на нетронутой опушке леса. Но красота не сделала его добрым. Совсем наоборот, мальчик рос гордым и жестоким (впрочем, это почти одно и то же). Он просто презирал жителей деревни, и даже своих нареченных братьев — детей дровосека. «Все они — простая деревенщина, а я — сын звезды», — привык говорить он. В детских играх Звездный Мальчик становился королем и остальных называл своими слугами. В нем не было ни капли жалости к нищим, слепым и убогим. Он бросал в них камни и выгонял обратно на большую дорогу. Так что никто, просящий подаяния, не заходил в их деревню дважды. Звездный Мальчик обожал красоту и ненавидел хромых и калек. Стоило им появиться на улице, как он начинал передразнивать и громко высмеивать их.
«Какие они уроды,- говорил он, — и как красив я».
В безветренные летние дни он ложился на берег маленького церковного пруда и часами любовался на свое отраженье. Так это занятие нравилось Звездному Мальчику, что он смеялся от удовольствия.
И не раз добрый дровосек и его жена корили его: «Разве мы так поступили, когда нашли тебя? Почему же ты обижаешь тех, кто остался совсем один, и некому им помочь? Почему ты так жесток к тем, кому нужно состраданье?»
Старый деревенский священник часто посылал за Звездным Мальчиком и снова и снова старался научить его любить.
«Самую маленькую букашку сделал. Тот же, Кто сотворил и тебя. Все звери и даже бабочки на лугу — наши братья. И птицы в лесу созданы свободными. Не расставляй силки ради забавы. Крот и серая мышка — Божьи творенья и живут там, где повелел им Господь. Кто ты, что приносишь страданье в мир Божий? Всякое дыханье и в лесу, и в небе, и в речке славит своего Творца, а ты оскорбляешь Его».
Звездный Мальчик молча выслушивал, что ему говорили, и снова возвращался на улицу. Приятели слушались его. Да и как можно было не подражать ему. — Он был красив и умен. Он умел замечательно танцевать и отлично играл на флейте. Деревенские мальчишки бежали туда, куда шел он, и делали, что он им скажет. Им было смешно, когда он протыкал острый тростинкой слепые глаза беспомощного крота, и вместе с ним они радовались, когда Звездный Мальчик закидывал камнями больного проказой. Им было по сердцу, все что он ни делал, и их сердечки становились такими же каменными, как и его.
Однажды через их деревню проходила бедная нищенка. На ней была ветхая разодранная одежды, а босые ноги были в крови от острых камней, которые валялись на дороге. Вид ее был жалок. Она еле шла от усталости, и дойдя до старого каштана присела отдохнуть.
Но тут ее увидел Звездный Мальчик. «Смотрите! — крикнул он своим приятелям. — Под этим благородным каштаном уселась какая-то грязная нищенка. Пошли, прогоним ее отсюда — она портит такой великолепный вид».
И он стал метать в нее камнями и громко насмехаться. Но нищенка только взглянула на него, и точно застыла, не в силах отвести от него взгляд. Ужас был в ее глазах.
В это время добрый дровосек колол огромным топором дрова у своего дома. Увидев, что вытворяет Звездный Мальчик, он подбежал к нему и дал хорошую оплеуху. «У тебя видно совсем нет сердца! Что тебе сделала эта несчастная женщина?»
От гнева Звездный мальчик покраснел, и, топнув ногой, крикнул: «Кто ты такой, чтобы мне пред тобой отчитываться? Я не твой сын, и не желаю тебя слушаться!»
«Ты прав, — сказал Дровосек. — Но ведь я же пожалел тебя, когда нашел в лесу».
Услышав это, нищенка вскрикнула и упала без сознанья на землю. Добрый Дровосек подхватил ее, отнес домой. Его жена сразу же поняла, что случилось. Она положила мокрое полотенце на голову несчастной, и, когда та очнулась, они поставили перед ней всю еду, которая нашлась в их доме. Но нищенка даже не притронулась кушаньям.
«Скажите, — спросила она, — вы сказали, что нашли этого мальчика в лесу. Не десять ли лет назад это было?»
«Да, вот уж десять лет, как я нашел мальчика в лесу, и мы взяли его к себе».
«А вместе с ним ничего не было? Может, на его шее еще оставались янтарные бусы? Может быть он был завернут в золоченный плащ с вышитыми звездами?»

«Правда ваша, так оно и было». И Добрый Дровосек, изрядно покопавшись в сундуке, достал оттуда плащ и бусы. Увидев их, нищенка вскрикнула от радости.
«Это мой сынишка, которого я потеряла в лесу. Умоляю, позовите его быстрее сюда. Десять лет я ищу его по всему свету».
Радостный Дровосек и его жена выбежали из дома и позвали Звездного Мальчика: «Скорее, скорее иди домой! Мы нашли твою маму, и она ждет тебя». Затаив радость, Звездный Мальчик пошел к дому, гадая, кого же он там увидит.
«Ну и где же моя мать? — спросил он. — Тут никого нет кроме этой оборванной женщины».
«Я твоя мать», — сказала нищенка.
«Да ты просто с ума сошла! — сердито воскликнул мальчик. — Никакой я тебе ни сын. Ты просто уродливое чучело, одетое в какие-то тряпки. Убирайся-ка ты отсюда поживей, мне неприятно даже смотреть на твое безобразное лицо».
«Но ты действительно мой сын! Разбойники напали на меня в лесу и украли тебя, а потом оставили одного умирать. Я сразу узнала тебя, а вот и те вещи, которые остались с тобой. Пойдем со мной, ведь я обошла целый свет, ища тебя. Пойдем, мне так нужна твоя любовь».
Но Звездный Мальчик ни на шаг не сдвинулся со своего места. Он закрыл двери своего сердца, и не проронил ни слова. Только рыдания несчастной матери были слышны в доме.
Наконец, он заговорил, и жестокие слова больно ранили его мать. «Даже если это правда, лучше бы ты никогда не приходила сюда. Я сын звезды, а ты говоришь мне, что я сын нищей. Я уже сказал тебе, убирайся отсюда, чтобы я больше никогда тебя не видел».
«Горе мне! — выговорила она. — Но хотя бы поцелуй свою мать, прежде чем я уйду. Я столько страдала, чтобы найти тебя».
«Нет, — сказал Звездный Мальчик. — Мне противно даже смотреть на тебя. Лучше уж я поцелуя гадюку или жабу, чем тебя».
Нищенка встала, и горько плача пошла по дороге, уходящей в лес. Звездный Мальчик посмотрел ей вслед. Когда она совсем пропала из вида, он радостно побежал обратно к своим приятелям. Но как только мальчишки увидели его, они начали строить ему рожи, тыкать в него пальцами, хохотали. «Смотрите, смотрите — мерзкий, как жаба! — кричали его бывшие приятели. — Да он склизкий, как гадюка! Убирайся по добру — по здорову!» И они прогнали его из сада.
«Что они все с ума посходили? — и Звездный Мальчик презрительно улыбнулся. — Пойду лучше полюбуюсь на свое отраженье. Он подошел к старому пруду и посмотрел вниз.
Что это! Лицо его стало противным, как у лягушки, а кожа блестела, как змеиная чешуя. Рыдая, Звездный Мальчик упал на траву, и вцепившись руками в свои волосы, уткнулся лицом в землю. «Я сам, сам виноват! — подумал он. — Я отрекся от своей матери и выгнал ее из дома. Как я был жесток с ней! Я пойду искать ее по белому свету. И не будет мне покоя, пока я не найду свою мать, пока она не простит меня».
Сзади тихонько подошла младшая дочка дровосека и положила свою руку ему на плечо. «Не плачь, — сказала она. — Оставайся жить с нами. Я никогда не стану над тобой смеяться». «Не могу, — ответил Звездный Мальчик. — Я был жесток со своей матерью и заслужил это наказание. Я ухожу. Пойду скитаться и искать ее. Только она может дать мне прощение».
И он побежал по дороге в лес и стал кричать, и умолять маму вернуться. Но голос терялся среди вековых деревьев, и не было ему ответа. Весь день мальчик звал ее, и только когда зашло солнце, он улегся на постель из пожухлых листьев. Звери и птицы бежали от него — они слишком хорошо знали Звездного Мальчика. Лишь огромная зеленая жаба внимательно следила за ним, и ядовитая змея шипя проползла около самого его лица.
Рано утром он встал, попробовал горькие ягоды с кустов, что росли рядом, и пошел дальше по дороге через темный страшный лес. Звездный Мальчик шел и горько плакал. «А вы не встречали мою маму?» — спрашивал он у всех. Но все тяжелей становилось у него на сердце. «Скажи мне, дорогой крот, — сказал он, — ты живешь под землей. Ты не видел там моей мамы?»
«Ты выколол мне глаза, — отвечал тот. — Откуда же мне теперь знать?»
«Может ты, коноплянка, видела ее? Ты летаешь высоко над лесом и видишь все вокруг».
«Ты обрезал мне крылья ради забавы. Как же мне теперь летать?» Мальчик спросил одинокую белку, которая жила на высокой сосне: «Ты не знаешь, где моя мама?»
Но белка заплакала: «Ты убил всех моих детей. Теперь ты хочешь убить ее?»
«Господи, прости меня гадкого!» — повторял мальчик, и, рыдая, шел дальше. На третий день он вышел из леса и пошел по долине.
Когда он проходил деревню, мальчишки дразнили его и кидали в него камнями. А крестьяне не пускали его переночевать даже в хлев, чтобы он не принес порчу на коров или на заготовленное зерно — так мерзок был его вид. Некому было пожалеть его, и никто не видал ту нищенку. Вот уже три года он бродил по свету, и не раз ему казалась, что она вон там — впереди. И он бежал изо всех сил, а острые камешки на дороге до крови терзали его ноги. Но его матери там не было, а те, кто вечно сидит на обочине, не видели никакой нищей. Но они были не прочь позабавиться над Звездным Мальчиком.
Три года он провел, скитаясь по дорогам, но не встретил ни любви, ни милосердия или хотя бы доброты. Он видел только тот мир, который сам выдумал, живя у Дровосека.
Был поздний вечер, когда Звездный Мальчик увидел впереди крепостные стены какого-то города. Изможденный и босой он подошел к воротам, но стражники опустили перед ним свои алебарды. «Кто ты такой, и что тебе надобно в нашем городе?»не церемонясь спросили они.
«Я ищу свою маму. Прошу вас, разрешите мне пройти. Она может оказаться в городе», — попросил Звездный Мальчик.
«Ха-ха-ха!» — загоготали они. А один стражник, с трясущейся от смеха черной бородой, оперся на свой щит, и еле выговорил: «Ой, не могу! Ты думаешь, она обрадуется, когда тебя увидит? Ты красив, как болотная жаба или мерзкая гадюка. Иди, иди отсюда. Здесь твоей матери быть не может». Другой стражник, который держал желтый стяг, спросил мальчика: «А кто она, твоя мать? Почему вы не вместе, а ты ищешь ее?»
«Она такая же нищая, как и я. Но я ей причинил зло, я был горд и жесток с ней. Умоляю, пропустите меня. Вдруг она здесь. Лишь она может простить меня».
«Нет, нет таких в нашем городе, нет. Ступай отсюда», — и они стали выталкивать его своими острыми пиками.
Когда Звездный Мальчик уже пошел, рыдая, от городских ворот, к стражникам подошел человек с золоченными цветами на латах и крылатым львом на шлеме. «Кто это хотел попасть к нам? — спросил он». Да, пустяки, — сказали они. — Нищий сын нищей матери. Мы прогнали его».
«Ну-ка верните его сюда! Мы лучше продадим его. Красная цена этому чудовищу — бутылка красного вина». Откуда ни возьмись, к ним подскочил какой-то старик с дьявольским выражением лица. «Я покупаю его за эту цену», — вмешался он, и, уплатив цену, схватил железной хваткой руку мальчика.
«За мной иди», — бросил старик и потащил мальчика в город. Они понеслись мимо уличных торговок, мимо дворца, мимо храма; спустились на тесные грязные улочки, где едва могли разойтись два человека и начали плутать по ним, пока не оказались перед низкой дверью. Дверь была прямо в стене, а со стороны улицы ее прикрывало большое гранатовое дерево. Старик прикоснулся к дверце кольцом из яшмы, и та сразу открылась. Пять медных ступенек вели в сад, где рос черный мак, и стояло несколько скудельных кувшинов. Старик вытянул из своей чалмы расписанную полоску из китайского шелка и завязал ей глаза мальчика. Теперь он встал сзади мальчика и только толчками в спину показывал ему путь. Когда Звездному Мальчику развязали глаза, они были в подземелье. Только тусклые факелы на стенах слегка освещали место.
Старик швырнул на доску перед мальчиком кусок заплесневелого хлеба. «Ешь», — сказал он. «Пей», — буркнул он, поставив кружку тухлой воды. Когда Звездный Мальчик разгрыз хлеб и выпил воду, старик ушел, заперев дверь снаружи на железный засов.
Старик был последним из египетских магов, а искусству своему он учился у колдуна, который проводил жизнь в сыром склепе на берегу Нила. Впрочем, он скоро превзошел своего учителя, и вряд ли нашелся бы на земле чернокнижник хитрее этого старика.
Как только показалось солнце, старик спустился в подвал к Звездному Мальчику. «Эй, ты! — пробурчал он сквозь зубы. — Хватит валяться, пора приниматься за работу. Ступай в лес, что у западных городских ворот. Там спрятаны три драгоценных слитка — из белого, желтого и красного золота. Сегодня ты мне принесешь белый слиток. Смотри, не перепутай. А если ты не сделаешь этого, я всыплю тебе сотню палок. На закате я буду ждать тебя у двери в сад. Помни, что ты мой раб — я и так заплатил за тебя больше, чем ты стоишь».
Старик опять завязал глаза мальчику и вывел его из дома. Они прошли через маковый сад, поднялись на пять бронзовых ступенек, и старик открыл дверь яшмовым кольцом. «Давай поживей», — бросил он и выпихнул мальчика на улицу.
Звездный Мальчик вышел через западные ворота и отправился в лес, как велел ему злобный старик. Снаружи лес был так красив, что казалось, будто он состоит из нежных берез, птичьего пения и милых цветов. Но когда мальчик зашел в чащу, от этого благолепия и следов не осталось. Колючие кусты шиповника и боярышника не давали ему прохода, крапива больно хлестала босые ноги, и чертополох, словно стальными иглами впивался в изможденное тело Звездного Мальчика. Где же эти слитки, про которые говорил старик? Солнце только вставало, когда мальчик начал искать, а сейчас уже смеркалось. Пора было возвращаться. Тихо всхлипывая, Звездный Мальчик отправился домой, представляя, чем встретит его старик. Уже выходя из леса, мальчик услышал тоненький писк откуда-то из зарослей. Забыв про свое горе, он бросился в ту сторону. Там мальчик увидел маленького зайчонка, попавшего в капкан охотника.
«Бедняга, — сказал Звездный Мальчик, выпуская зайца. — Хоть я теперь и раб, но тебе могу помочь».
«Ты подарил мне свободу, — ответил Заяц, — чем мне тебя отблагодарить?»
Звездный Мальчик даже не успел удивиться. «Я весь день искал слиток белого золота, но так и не нашел его. Мой хозяин обещал мне сотню ударов палкой, если я вернусь с пустыми руками».
«Пойдем со мной, — обрадовался Заяц. — Я знаю, где он спрятан. А теперь я даже знаю, зачем он там».
Мальчик пошел за Зайцем, и о, чудо! Видно молния рассекла огромный дуб надвое, а в черной трещине лежал тот самый слиток!
«Спасибо тебе, добрый Заяц. Ты сполна отплатил мне за то, что я выпустил тебя, и за мою доброту вернул седмерицею».
«Вот глупости! — ответил Заяц. — Просто я сделал то же, что и ты». И он ускакал в лес.
Когда счастливый мальчик подошел к городу, он увидел прокаженного, сидящего у ворот. Серый капюшон закрывал все его лицо, лишь красные глаза, словно тлеющие угли. виднелись в узких прорезях. Когда прокаженный заметил Звездного Мальчика, он протянул к нему пустую кружку для подаяния. «Помоги мне, — прохрипел он. — Я умираю от голода. В этом городе никто не сжалился надо мной, и они выбросили меня за ворота».
«Но я не могу, — заплакал мальчик. — У меня есть только один слиток, который я должен вернуть моему хозяину. Я раб, и меня изобьют, если я отдам золото тебе».
«Я умираю от голода», — еле слышно повторил прокаженный. Звездный Мальчик сунул ему в руки белый слиток и, закрыв глаза, вбежал в городские ворота.
Колдун уже ждал его у маленькой дверцы. Впустив его в сад, он спросил: «Где же мое золото?»
«У меня ничего нет», — ответил Звездный Мальчик. Разъяренный старик бросился на него с кулаками. Избив мальчика, он бросил перед ним пустую миску. «Ешь!» — сказал он. Потом он поставил перед ним пустую кружку. «Пей!» И колдун затащил его в то же подземелье.
Наутро колдун опять пришел за Звездным Мальчиком. «Если ты мне не принесешь кусок желтого золота, ты навсегда останешься моим рабом, и я всыплю тебе триста палок. А теперь пошевеливайся!»
Звездный Мальчик опять побрел в лес. Весь день он искал желтый слиток, но нигде не мог его найти. Когда солнце закатилось за горизонт, мальчик присел на трухлявый пень и заплакал. Когда он так печалился, прискакал Заяц, которого он вчера вытащил из западни.
«Почему ты плачешь? И чего ты ищешь в лесу?»
«Я ищу слиток из желтого золота. Если я его не найду, я навсегда останусь рабом».
«Идем», — сказал Заяц и поскакал через лес к маленькому пруду. На дне его лежал желтый слиток.
«Что же мне сделать для тебя? — спросил Звездный Мальчик. — Ты уже второй раз выручаешь меня из беды».
«Опять ты за свое, — ответил Заяц. — Ты же первый пожалел меня». И он скрылся за кустами.
Звездный Мальчик достал слиток из пруда, положил его себе в котомку и поспешил в город. Прокаженный, еще издали, заметив его, захромал навстречу, протягивая безобразные руки. «Золото, золото, — застонал он. — Дай мне хотя бы несколько монет, или я умру от голода.
«Но у меня один лишь слиток, — промолвил мальчик. — Если я не принесу его, я никогда уже не стану свободным».
«А я умру от голода», — сказал прокаженный. Звездный Мальчик протянул ему свою котомку.
Когда он вернулся, старик просто втащил его в дверь. «Где, где желтый слиток?» — закричал он.
«У меня его нет», — ответил мальчик.
«Ах, ты так?» — и колдун, схватив палку, избил его до полусмерти. Потом он сковал ему руки цепью, и снова отволок в подземелье.
Утром старик открыл железный засов и сказал: «Если ты принесешь мне красный слиток, я отпускаю тебя. Если вечером золота не будет, следующего восхода ты уже не увидишь».
И опять целый день еле-живой Звездный Мальчик искал красный слиток, и нигде не мог его найти. В конце дня он пришел к тому же пню, и плача, опустился на него. Мальчик уже почти не удивился, когда маленький Заяц подскакал к нему. «Глупыш! — сказал тот. — Красный слиток лежит за тобой в канаве. Возьми его, и перестань лить слезы». Мальчик залез в канаву, и в дальнем ее конце нашел красное золото.
«Чем же я отплачу тебе?» — спросил он Зайца.
«Опять двадцать пять, — рассердился Заяц. — Ты же вытащил меня из ловушки!» И он тихо запрыгал куда-то в лес. А Звездный Мальчик пошел в город так быстро, как только мог.
Прокаженный уже стоял посреди дороги. Увидев мальчика, он распростер свои лохмотья и взмолился:
«Дай мне красного золота, или я умру».
«Что ж, забери его, — сжалился Звездный Мальчик. — Тебе оно нужнее». И тяжко вздохнув, он вошел в городские ворота.
Но что это? Когда стражники увидели Звездного мальчика, они вскочили по стойке «смирно» и отдали ему честь. Прохожие, засмотревшись на мальчика, забывали про все дела, а торговки бросали свои товары и бежали ему навстречу. «Как красив наш юный Принц!» — восклицал народ.
«Я знаю, они опять смеются надо мной, — подумал Звездный Мальчик, и слезы показались на его глазах. — Мое несчастье лишь веселит их».
Вокруг мальчика собралась целая толпа, не давая ему свернуть к двери в стене, и он послушно шел по узенькому коридору среди людей. Так он оказался на Дворцовой Площади. Двери Дворца широко раскрылись, и Епископ с Городским Епархом, со всей городской знатью вышли ему навстречу. «Ты — наш государь, — сказал Епископ, а народ стал на колени. — Ты — сын нашего Короля, мы уже много лет ждали тебя».
«Я сын не Короля, а бедной нищенки. Почему вы зовете меня прекрасным, я же знаю, как я уродлив?»
Тогда воин с золочеными цветами на латах и крылатым львом на шлеме поднял свой сверкающий щит перед Звездным Мальчиком и спросил его:
«Разве наш господин не прекрасен?»
И в этом щите, как в зеркале, мальчик увидел свое лицо, красивое, как и прежде. Мальчик увидел свои глаза, и не узнал их.
Тогда даже Епарх опустился перед ним на колени, а Епископ промолвил: «Древнее пророчество гласит, что в этот день придет наш Государь. Тебе надлежит принять из рук моих корону и скипетр. Будь нашим Королем, милосердным и справедливым».
«Но я не достоин, — сказал юный Принц. — Я отрекся от своей матери, и не будет мне ни прощения, ни покоя, пока я не найду ее. Ни корона, ни скипетр не удержат меня здесь. Мне пора идти».
Звездный Мальчик повернулся к городским воротам, и в толпе, которую уже успели оттеснить стражники, увидел знакомое лицо. Это была та самая нищенка!
«Мама!» — крикнул Принц и бросился к ней. Он упал к ее ногам и расцеловал их. Он омочил слезами ее раны, и опустив лицо к земле, сказал: «Прости меня, мамочка! Я предал тебя, когда был счастлив, прости меня, когда мне плохо. Только зло ты видела от меня, покажи мне твою любовь. Я отрекся от тебя — прими меня к себе».
Ни слова ни проронила нищая.
Тогда Звездный Мальчик протянул руки и обхватил белые от проказы ноги того, кто стоял рядом. «Три раза я сжалился над тобой, пожалей и ты меня — попроси мою мать простить меня».
Но прокаженный тоже молчал.
Зарыдал несчастный Звездный Мальчик: «Мама, я не могу больше этого вынести! Прости меня, и я пойду обратно в лес».
«Встань!» — сказала нищая и положила руку ему на голову. «Встань!» — сказал прокаженный и положил свою руку поверх.
Звездный Мальчик поднялся на ноги и увидел перед собой Короля и Королеву.
«Тот, кому ты помог — твой отец, — сказала Королева».
«Та, чьи ноги ты целовал — твоя мать, — сказал Король».
Они обняли и расцеловали его, ввели во дворец и возложили корону на его главу, и вручили ему скипетр. Звездный Мальчик был добрым и справедливым Королем.
Но потом пришел другой.

  The Star Child

Once upon a time two poor Woodcutters were making their way home through a great pine-forest. It was winter, and a night of bitter cold. The snow lay thick upon the ground, and upon the branches of the trees: the frost kept snapping the little twigs on either side of them, as they passed: and when they came to the Mountain- Torrent she was hanging motionless in air, for the Ice-King had kissed her.

So cold was it that even the animals and the birds did not know what to make of it.

'Ugh!' snarled the Wolf, as he limped through the brushwood with his tail between his legs, 'this is perfectly monstrous weather. Why doesn't the Government look to it?'

'Weet! weet! weet!' twittered the green Linnets, 'the old Earth is dead and they have laid her out in her white shroud.'

'The Earth is going to be married, and this is her bridal dress,' whispered the Turtle-doves to each other. Their little pink feet were quite frost-bitten, but they felt that it was their duty to take a romantic view of the situation.

'Nonsense!' growled the Wolf. 'I tell you that it is all the fault of the Government, and if you don't believe me I shall eat you.' The Wolf had a thoroughly practical mind, and was never at a loss for a good argument.

'Well, for my own part,' said the Woodpecker, who was a born philosopher, 'I don't care an atomic theory for explanations. If a thing is so, it is so, and at present it is terribly cold.'

Terribly cold it certainly was. The little Squirrels, who lived inside the tall fir-tree, kept rubbing each other's noses to keep themselves warm, and the Rabbits curled themselves up in their holes, and did not venture even to look out of doors. The only people who seemed to enjoy it were the great horned Owls. Their feathers were quite stiff with rime, but they did not mind, and they rolled their large yellow eyes, and called out to each other across the forest, 'Tu-whit! Tu-whoo! Tu-whit! Tu-whoo! what delightful weather we are having!'

On and on went the two Woodcutters, blowing lustily upon their fingers, and stamping with their huge iron-shod boots upon the caked snow. Once they sank into a deep drift, and came out as white as millers are, when the stones are grinding; and once they slipped on the hard smooth ice where the marsh-water was frozen, and their faggots fell out of their bundles, and they had to pick them up and bind them together again; and once they thought that they had lost their way, and a great terror seized on them, for they knew that the Snow is cruel to those who sleep in her arms. But they put their trust in the good Saint Martin, who watches over all travellers, and retraced their steps, and went warily, and at last they reached the outskirts of the forest, and saw, far down in the valley beneath them, the lights of the village in which they dwelt.

So overjoyed were they at their deliverance that they laughed aloud, and the Earth seemed to them like a flower of silver, and the Moon like a flower of gold.

Yet, after that they had laughed they became sad, for they remembered their poverty, and one of them said to the other, 'Why did we make merry, seeing that life is for the rich, and not for such as we are? Better that we had died of cold in the forest, or that some wild beast had fallen upon us and slain us.'

'Truly,' answered his companion, 'much is given to some, and little is given to others. Injustice has parcelled out the world, nor is there equal division of aught save of sorrow.'

But as they were bewailing their misery to each other this strange thing happened. There fell from heaven a very bright and beautiful star. It slipped down the side of the sky, passing by the other stars in its course, and, as they watched it wondering, it seemed to them to sink behind a clump of willow-trees that stood hard by a little sheepfold no more than a stone's-throw away.

'Why! there is a crook of gold for whoever finds it,' they cried, and they set to and ran, so eager were they for the gold.

And one of them ran faster than his mate, and outstripped him, and forced his way through the willows, and came out on the other side, and lo! there was indeed a thing of gold lying on the white snow. So he hastened towards it, and stooping down placed his hands upon it, and it was a cloak of golden tissue, curiously wrought with stars, and wrapped in many folds. And he cried out to his comrade that he had found the treasure that had fallen from the sky, and when his comrade had come up, they sat them down in the snow, and loosened the folds of the cloak that they might divide the pieces of gold. But, alas! no gold was in it, nor silver, nor, indeed, treasure of any kind, but only a little child who was asleep.

And one of them said to the other: 'This is a bitter ending to our hope, nor have we any good fortune, for what doth a child profit to a man? Let us leave it here, and go our way, seeing that we are poor men, and have children of our own whose bread we may not give to another.'

But his companion answered him: 'Nay, but it were an evil thing to leave the child to perish here in the snow, and though I am as poor as thou art, and have many mouths to feed, and but little in the pot, yet will I bring it home with me, and my wife shall have care of it.'

So very tenderly he took up the child, and wrapped the cloak around it to shield it from the harsh cold, and made his way down the hill to the village, his comrade marvelling much at his foolishness and softness of heart.

And when they came to the village, his comrade said to him, 'Thou hast the child, therefore give me the cloak, for it is meet that we should share.'

But he answered him: 'Nay, for the cloak is neither mine nor thine, but the child's only,' and he bade him Godspeed, and went to his own house and knocked.

And when his wife opened the door and saw that her husband had returned safe to her, she put her arms round his neck and kissed him, and took from his back the bundle of faggots, and brushed the snow off his boots, and bade him come in.

But he said to her, 'I have found something in the forest, and I have brought it to thee to have care of it,' and he stirred not from the threshold.

'What is it?' she cried. 'Show it to me, for the house is bare, and we have need of many things.' And he drew the cloak back, and showed her the sleeping child.

'Alack, goodman!' she murmured, 'have we not children of our own, that thou must needs bring a changeling to sit by the hearth? And who knows if it will not bring us bad fortune? And how shall we tend it?' And she was wroth against him.

'Nay, but it is a Star-Child,' he answered; and he told her the strange manner of the finding of it.

But she would not be appeased, but mocked at him, and spoke angrily, and cried: 'Our children lack bread, and shall we feed the child of another? Who is there who careth for us? And who giveth us food?'

'Nay, but God careth for the sparrows even, and feedeth them,' he answered.

'Do not the sparrows die of hunger in the winter?' she asked. 'And is it not winter now?'

And the man answered nothing, but stirred not from the threshold.

And a bitter wind from the forest came in through the open door, and made her tremble, and she shivered, and said to him: 'Wilt thou not close the door? There cometh a bitter wind into the house, and I am cold.'

'Into a house where a heart is hard cometh there not always a bitter wind?' he asked. And the woman answered him nothing, but crept closer to the fire.

And after a time she turned round and looked at him, and her eyes were full of tears. And he came in swiftly, and placed the child in her arms, and she kissed it, and laid it in a little bed where the youngest of their own children was lying. And on the morrow the Woodcutter took the curious cloak of gold and placed it in a great chest, and a chain of amber that was round the child's neck his wife took and set it in the chest also.

- - - - -   

So the Star-Child was brought up with the children of the Woodcutter, and sat at the same board with them, and was their playmate. And every year he became more beautiful to look at, so that all those who dwelt in the village were filled with wonder, for, while they were swarthy and black-haired, he was white and delicate as sawn ivory, and his curls were like the rings of the daffodil. His lips, also, were like the petals of a red flower, and his eyes were like violets by a river of pure water, and his body like the narcissus of a field where the mower comes not.

Yet did his beauty work him evil. For he grew proud, and cruel, and selfish. The children of the Woodcutter, and the other children of the village, he despised, saying that they were of mean parentage, while he was noble, being sprang from a Star, and he made himself master over them, and called them his servants. No pity had he for the poor, or for those who were blind or maimed or in any way afflicted, but would cast stones at them and drive them forth on to the highway, and bid them beg their bread elsewhere, so that none save the outlaws came twice to that village to ask for alms. Indeed, he was as one enamoured of beauty, and would mock at the weakly and ill-favoured, and make jest of them; and himself he loved, and in summer, when the winds were still, he would lie by the well in the priest's orchard and look down at the marvel of his own face, and laugh for the pleasure he had in his fairness.

Often did the Woodcutter and his wife chide him, and say: 'We did not deal with thee as thou dealest with those who are left desolate, and have none to succour them. Wherefore art thou so cruel to all who need pity?'

Often did the old priest send for him, and seek to teach him the love of living things, saying to him: 'The fly is thy brother. Do it no harm. The wild birds that roam through the forest have their freedom. Snare them not for thy pleasure. God made the blind-worm and the mole, and each has its place. Who art thou to bring pain into God's world? Even the cattle of the field praise Him.'

But the Star-Child heeded not their words, but would frown and flout, and go back to his companions, and lead them. And his companions followed him, for he was fair, and fleet of foot, and could dance, and pipe, and make music. And wherever the Star-Child led them they followed, and whatever the Star-Child bade them do, that did they. And when he pierced with a sharp reed the dim eyes of the mole, they laughed, and when he cast stones at the leper they laughed also. And in all things he ruled them, and they became hard of heart even as he was.

- - - - -

Now there passed one day through the village a poor beggar-woman. Her garments were torn and ragged, and her feet were bleeding from the rough road on which she had travelled, and she was in very evil plight. And being weary she sat her down under a chestnut-tree to rest.

But when the Star-Child saw her, he said to his companions, 'See! There sitteth a foul beggar-woman under that fair and green-leaved tree. Come, let us drive her hence, for she is ugly and ill- favoured.'

So he came near and threw stones at her, and mocked her, and she looked at him with terror in her eyes, nor did she move her gaze from him. And when the Woodcutter, who was cleaving logs in a haggard hard by, saw what the Star-Child was doing, he ran up and rebuked him, and said to him: 'Surely thou art hard of heart and knowest not mercy, for what evil has this poor woman done to thee that thou shouldst treat her in this wise?'

And the Star-Child grew red with anger, and stamped his foot upon the ground, and said, 'Who art thou to question me what I do? I am no son of thine to do thy bidding.'

'Thou speakest truly,' answered the Woodcutter, 'yet did I show thee pity when I found thee in the forest.'

And when the woman heard these words she gave a loud cry, and fell into a swoon. And the Woodcutter carried her to his own house, and his wife had care of her, and when she rose up from the swoon into which she had fallen, they set meat and drink before her, and bade her have comfort.

But she would neither eat nor drink, but said to the Woodcutter, 'Didst thou not say that the child was found in the forest? And was it not ten years from this day?'

And the Woodcutter answered, 'Yea, it was in the forest that I found him, and it is ten years from this day.'

'And what signs didst thou find with him?' she cried. 'Bare he not upon his neck a chain of amber? Was not round him a cloak of gold tissue broidered with stars?'

'Truly,' answered the Woodcutter, 'it was even as thou sayest.' And he took the cloak and the amber chain from the chest where they lay, and showed them to her.

And when she saw them she wept for joy, and said, 'He is my little son whom I lost in the forest. I pray thee send for him quickly, for in search of him have I wandered over the whole world.'

So the Woodcutter and his wife went out and called to the Star- Child, and said to him, 'Go into the house, and there shalt thou find thy mother, who is waiting for thee.'

So he ran in, filled with wonder and great gladness. But when he saw her who was waiting there, he laughed scornfully and said, 'Why, where is my mother? For I see none here but this vile beggar-woman.'

And the woman answered him, 'I am thy mother.'

'Thou art mad to say so,' cried the Star-Child angrily. 'I am no son of thine, for thou art a beggar, and ugly, and in rags. Therefore get thee hence, and let me see thy foul face no more.'

'Nay, but thou art indeed my little son, whom I bare in the forest,' she cried, and she fell on her knees, and held out her arms to him. 'The robbers stole thee from me, and left thee to die,' she murmured, 'but I recognised thee when I saw thee, and the signs also have I recognised, the cloak of golden tissue and the amber chain. Therefore I pray thee come with me, for over the whole world have I wandered in search of thee. Come with me, my son, for I have need of thy love.'

But the Star-Child stirred not from his place, but shut the doors of his heart against her, nor was there any sound heard save the sound of the woman weeping for pain.

And at last he spoke to her, and his voice was hard and bitter. 'If in very truth thou art my mother,' he said, 'it had been better hadst thou stayed away, and not come here to bring me to shame, seeing that I thought I was the child of some Star, and not a beggar's child, as thou tellest me that I am. Therefore get thee hence, and let me see thee no more.'

'Alas! my son,' she cried, 'wilt thou not kiss me before I go? For I have suffered much to find thee.'

'Nay,' said the Star-Child, 'but thou art too foul to look at, and rather would I kiss the adder or the toad than thee.'

So the woman rose up, and went away into the forest weeping bitterly, and when the Star-Child saw that she had gone, he was glad, and ran back to his playmates that he might play with them.

But when they beheld him coming, they mocked him and said, 'Why, thou art as foul as the toad, and as loathsome as the adder. Get thee hence, for we will not suffer thee to play with us,' and they drave him out of the garden.

And the Star-Child frowned and said to himself, 'What is this that they say to me? I will go to the well of water and look into it, and it shall tell me of my beauty.'

So he went to the well of water and looked into it, and lo! his face was as the face of a toad, and his body was sealed like an adder. And he flung himself down on the grass and wept, and said to himself, 'Surely this has come upon me by reason of my sin. For I have denied my mother, and driven her away, and been proud, and cruel to her. Wherefore I will go and seek her through the whole world, nor will I rest till I have found her.'

And there came to him the little daughter of the Woodcutter, and she put her hand upon his shoulder and said, 'What doth it matter if thou hast lost thy comeliness? Stay with us, and I will not mock at thee.'

And he said to her, 'Nay, but I have been cruel to my mother, and as a punishment has this evil been sent to me. Wherefore I must go hence, and wander through the world till I find her, and she give me her forgiveness.'

So he ran away into the forest and called out to his mother to come to him, but there was no answer. All day long he called to her, and, when the sun set he lay down to sleep on a bed of leaves, and the birds and the animals fled from him, for they remembered his cruelty, and he was alone save for the toad that watched him, and the slow adder that crawled past.

And in the morning he rose up, and plucked some bitter berries from the trees and ate them, and took his way through the great wood, weeping sorely. And of everything that he met he made inquiry if perchance they had seen his mother.

He said to the Mole, 'Thou canst go beneath the earth. Tell me, is my mother there?'

And the Mole answered, 'Thou hast blinded mine eyes. How should I know?'

He said to the Linnet, 'Thou canst fly over the tops of the tall trees, and canst see the whole world. Tell me, canst thou see my mother?'

And the Linnet answered, 'Thou hast clipt my wings for thy pleasure. How should I fly?'

And to the little Squirrel who lived in the fir-tree, and was lonely, he said, 'Where is my mother?'

And the Squirrel answered, 'Thou hast slain mine. Dost thou seek to slay thine also?'

And the Star-Child wept and bowed his head, and prayed forgiveness of God's things, and went on through the forest, seeking for the beggar-woman. And on the third day he came to the other side of the forest and went down into the plain.

And when he passed through the villages the children mocked him, and threw stones at him, and the carlots would not suffer him even to sleep in the byres lest he might bring mildew on the stored corn, so foul was he to look at, and their hired men drave him away, and there was none who had pity on him. Nor could he hear anywhere of the beggar-woman who was his mother, though for the space of three years he wandered over the world, and often seemed to see her on the road in front of him, and would call to her, and run after her till the sharp flints made his feet to bleed. But overtake her he could not, and those who dwelt by the way did ever deny that they had seen her, or any like to her, and they made sport of his sorrow.

For the space of three years he wandered over the world, and in the world there was neither love nor loving-kindness nor charity for him, but it was even such a world as he had made for himself in the days of his great pride.

- - - - -

And one evening he came to the gate of a strong-walled city that stood by a river, and, weary and footsore though he was, he made to enter in. But the soldiers who stood on guard dropped their halberts across the entrance, and said roughly to him, 'What is thy business in the city?'

'I am seeking for my mother,' he answered, 'and I pray ye to suffer me to pass, for it may be that she is in this city.'

But they mocked at him, and one of them wagged a black beard, and set down his shield and cried, 'Of a truth, thy mother will not be merry when she sees thee, for thou art more ill-favoured than the toad of the marsh, or the adder that crawls in the fen. Get thee gone. Get thee gone. Thy mother dwells not in this city.'

And another, who held a yellow banner in his hand, said to him, 'Who is thy mother, and wherefore art thou seeking for her?'

And he answered, 'My mother is a beggar even as I am, and I have treated her evilly, and I pray ye to suffer me to pass that she may give me her forgiveness, if it be that she tarrieth in this city.' But they would not, and pricked him with their spears.

And, as he turned away weeping, one whose armour was inlaid with gilt flowers, and on whose helmet couched a lion that had wings, came up and made inquiry of the soldiers who it was who had sought entrance. And they said to him, 'It is a beggar and the child of a beggar, and we have driven him away.'

'Nay,' he cried, laughing, 'but we will sell the foul thing for a slave, and his price shall be the price of a bowl of sweet wine.'

And an old and evil-visaged man who was passing by called out, and said, 'I will buy him for that price,' and, when he had paid the price, he took the Star-Child by the hand and led him into the city.

And after that they had gone through many streets they came to a little door that was set in a wall that was covered with a pomegranate tree. And the old man touched the door with a ring of graved jasper and it opened, and they went down five steps of brass into a garden filled with black poppies and green jars of burnt clay. And the old man took then from his turban a scarf of figured silk, and bound with it the eyes of the Star-Child, and drave him in front of him. And when the scarf was taken off his eyes, the Star-Child found himself in a dungeon, that was lit by a lantern of horn.

And the old man set before him some mouldy bread on a trencher and said, 'Eat,' and some brackish water in a cup and said, 'Drink,' and when he had eaten and drunk, the old man went out, locking the door behind him and fastening it with an iron chain.

- - - - -

And on the morrow the old man, who was indeed the subtlest of the magicians of Libya and had learned his art from one who dwelt in the tombs of the Nile, came in to him and frowned at him, and said, 'In a wood that is nigh to the gate of this city of Giaours there are three pieces of gold. One is of white gold, and another is of yellow gold, and the gold of the third one is red. To-day thou shalt bring me the piece of white gold, and if thou bringest it not back, I will beat thee with a hundred stripes. Get thee away quickly, and at sunset I will be waiting for thee at the door of the garden. See that thou bringest the white gold, or it shall go ill with thee, for thou art my slave, and I have bought thee for the price of a bowl of sweet wine.' And he bound the eyes of the Star-Child with the scarf of figured silk, and led him through the house, and through the garden of poppies, and up the five steps of brass. And having opened the little door with his ring he set him in the street.

- - - - -

And the Star-Child went out of the gate of the city, and came to the wood of which the Magician had spoken to him.

Now this wood was very fair to look at from without, and seemed full of singing birds and of sweet-scented flowers, and the Star- Child entered it gladly. Yet did its beauty profit him little, for wherever he went harsh briars and thorns shot up from the ground and encompassed him, and evil nettles stung him, and the thistle pierced him with her daggers, so that he was in sore distress. Nor could he anywhere find the piece of white gold of which the Magician had spoken, though he sought for it from morn to noon, and from noon to sunset. And at sunset he set his face towards home, weeping bitterly, for he knew what fate was in store for him.

But when he had reached the outskirts of the wood, he heard from a thicket a cry as of some one in pain. And forgetting his own sorrow he ran back to the place, and saw there a little Hare caught in a trap that some hunter had set for it.

And the Star-Child had pity on it, and released it, and said to it, 'I am myself but a slave, yet may I give thee thy freedom.'

And the Hare answered him, and said: 'Surely thou hast given me freedom, and what shall I give thee in return?'

And the Star-Child said to it, 'I am seeking for a piece of white gold, nor can I anywhere find it, and if I bring it not to my master he will beat me.'

'Come thou with me,' said the Hare, 'and I will lead thee to it, for I know where it is hidden, and for what purpose.'

So the Star-Child went with the Hare, and lo! in the cleft of a great oak-tree he saw the piece of white gold that he was seeking. And he was filled with joy, and seized it, and said to the Hare, 'The service that I did to thee thou hast rendered back again many times over, and the kindness that I showed thee thou hast repaid a hundred-fold.'

'Nay,' answered the Hare, 'but as thou dealt with me, so I did deal with thee,' and it ran away swiftly, and the Star-Child went towards the city.

Now at the gate of the city there was seated one who was a leper. Over his face hung a cowl of grey linen, and through the eyelets his eyes gleamed like red coals. And when he saw the Star-Child coming, he struck upon a wooden bowl, and clattered his bell, and called out to him, and said, 'Give me a piece of money, or I must die of hunger. For they have thrust me out of the city, and there is no one who has pity on me.'

'Alas!' cried the Star-Child, 'I have but one piece of money in my wallet, and if I bring it not to my master he will beat me, for I am his slave.'

But the leper entreated him, and prayed of him, till the Star-Child had pity, and gave him the piece of white gold.

- - - - -

And when he came to the Magician's house, the Magician opened to him, and brought him in, and said to him, 'Hast thou the piece of white gold?' And the Star-Child answered, 'I have it not.' So the Magician fell upon him, and beat him, and set before him an empty trencher, and said, 'Eat,' and an empty cup, and said, 'Drink,' and flung him again into the dungeon.

And on the morrow the Magician came to him, and said, 'If to-day thou bringest me not the piece of yellow gold, I will surely keep thee as my slave, and give thee three hundred stripes.'

So the Star-Child went to the wood, and all day long he searched for the piece of yellow gold, but nowhere could he find it. And at sunset he sat him down and began to weep, and as he was weeping there came to him the little Hare that he had rescued from the trap, and the Hare said to him, 'Why art thou weeping? And what dost thou seek in the wood?'

And the Star-Child answered, 'I am seeking for a piece of yellow gold that is hidden here, and if I find it not my master will beat me, and keep me as a slave.'

'Follow me,' cried the Hare, and it ran through the wood till it came to a pool of water. And at the bottom of the pool the piece of yellow gold was lying.

'How shall I thank thee?' said the Star-Child, 'for lo! this is the second time that you have succoured me.'

'Nay, but thou hadst pity on me first,' said the Hare, and it ran away swiftly.

And the Star-Child took the piece of yellow gold, and put it in his wallet, and hurried to the city. But the leper saw him coming, and ran to meet him, and knelt down and cried, 'Give me a piece of money or I shall die of hunger.'

And the Star-Child said to him, 'I have in my wallet but one piece of yellow gold, and if I bring it not to my master he will beat me and keep me as his slave.'

But the leper entreated him sore, so that the Star-Child had pity on him, and gave him the piece of yellow gold.

And when he came to the Magician's house, the Magician opened to him, and brought him in, and said to him, 'Hast thou the piece of yellow gold?' And the Star-Child said to him, 'I have it not.' So the Magician fell upon him, and beat him, and loaded him with chains, and cast him again into the dungeon.

And on the morrow the Magician came to him, and said, 'If to-day thou bringest me the piece of red gold I will set thee free, but if thou bringest it not I will surely slay thee.'

So the Star-Child went to the wood, and all day long he searched for the piece of red gold, but nowhere could he find it. And at evening he sat him down and wept, and as he was weeping there came to him the little Hare.

And the Hare said to him, 'The piece of red gold that thou seekest is in the cavern that is behind thee. Therefore weep no more but be glad.'

'How shall I reward thee?' cried the Star-Child, 'for lo! this is the third time thou hast succoured me.'

'Nay, but thou hadst pity on me first,' said the Hare, and it ran away swiftly.

And the Star-Child entered the cavern, and in its farthest corner he found the piece of red gold. So he put it in his wallet, and hurried to the city. And the leper seeing him coming, stood in the centre of the road, and cried out, and said to him, 'Give me the piece of red money, or I must die,' and the Star-Child had pity on him again, and gave him the piece of red gold, saying, 'Thy need is greater than mine.' Yet was his heart heavy, for he knew what evil fate awaited him.

- - - - -

But lo! as he passed through the gate of the city, the guards bowed down and made obeisance to him, saying, 'How beautiful is our lord!' and a crowd of citizens followed him, and cried out, 'Surely there is none so beautiful in the whole world!' so that the Star- Child wept, and said to himself, 'They are mocking me, and making light of my misery.' And so large was the concourse of the people, that he lost the threads of his way, and found himself at last in a great square, in which there was a palace of a King.

And the gate of the palace opened, and the priests and the high officers of the city ran forth to meet him, and they abased themselves before him, and said, 'Thou art our lord for whom we have been waiting, and the son of our King.'

And the Star-Child answered them and said, 'I am no king's son, but the child of a poor beggar-woman. And how say ye that I am beautiful, for I know that I am evil to look at?'

Then he, whose armour was inlaid with gilt flowers, and on whose helmet crouched a lion that had wings, held up a shield, and cried, 'How saith my lord that he is not beautiful?'

And the Star-Child looked, and lo! his face was even as it had been, and his comeliness had come back to him, and he saw that in his eyes which he had not seen there before.

And the priests and the high officers knelt down and said to him, 'It was prophesied of old that on this day should come he who was to rule over us. Therefore, let our lord take this crown and this sceptre, and be in his justice and mercy our King over us.'

But he said to them, 'I am not worthy, for I have denied the mother who bare me, nor may I rest till I have found her, and known her forgiveness. Therefore, let me go, for I must wander again over the world, and may not tarry here, though ye bring me the crown and the sceptre.' And as he spake he turned his face from them towards the street that led to the gate of the city, and lo! amongst the crowd that pressed round the soldiers, he saw the beggar-woman who was his mother, and at her side stood the leper, who had sat by the road.

And a cry of joy broke from his lips, and he ran over, and kneeling down he kissed the wounds on his mother's feet, and wet them with his tears. He bowed his head in the dust, and sobbing, as one whose heart might break, he said to her: 'Mother, I denied thee in the hour of my pride. Accept me in the hour of my humility. Mother, I gave thee hatred. Do thou give me love. Mother, I rejected thee. Receive thy child now.' But the beggar-woman answered him not a word.

And he reached out his hands, and clasped the white feet of the leper, and said to him: 'Thrice did I give thee of my mercy. Bid my mother speak to me once.' But the leper answered him not a word.

And he sobbed again and said: 'Mother, my suffering is greater than I can bear. Give me thy forgiveness, and let me go back to the forest.' And the beggar-woman put her hand on his head, and said to him, 'Rise,' and the leper put his hand on his head, and said to him, 'Rise,' also.

And he rose up from his feet, and looked at them, and lo! they were a King and a Queen.

And the Queen said to him, 'This is thy father whom thou hast succoured.'

And the King said, 'This is thy mother whose feet thou hast washed with thy tears.' And they fell on his neck and kissed him, and brought him into the palace and clothed him in fair raiment, and set the crown upon his head, and the sceptre in his hand, and over the city that stood by the river he ruled, and was its lord. Much justice and mercy did he show to all, and the evil Magician he banished, and to the Woodcutter and his wife he sent many rich gifts, and to their children he gave high honour. Nor would he suffer any to be cruel to bird or beast, but taught love and loving-kindness and charity, and to the poor he gave bread, and to the naked he gave raiment, and there was peace and plenty in the land.

Yet ruled he not long, so great had been his suffering, and so bitter the fire of his testing, for after the space of three years he died. And he who came after him ruled evilly.